На первую страницу   


    Рождение ТПХВ
Первая выставка
Развитие ТПХВ
Идейный облик
Творчество
ТПХВ и общество



Устав ТПХВ
Вступить в ТПХВ
Выставки ТПХВ
Бытовая живопись
Украинское ТПХВ
Бытописатели
Пейзаж в ТПХВ
ТПХВ в 1900-е
Статьи о ТПХВ



Члены ТПХВ:

Архипов А.Е.
Бялыницкий В.
Васильев Ф.А.
Васнецов В.М.
Васнецов А.М.
Ге Николай Н.
Дубовской Н.
Иванов С.В.
Жуковский С.
Каменев Л.Л.
Касаткин Н.А.
Киселев А.А.
Корзухин А.И.
Крамской И.Н.
Куинджи А.И.
Левитан И.И.
Маковский В.Е.
Маковский К.Е.
Максимов В.М.
Малютин С.В.
Мясоедов Г.Г.
Неврев Н.В.
Нестеров М.В.
Остроухов И.
Перов В.Г.
Петровичев П.
Поленов В.Д.
Похитонов И.П.
Прянишников И.
Репин И.Е.
Рябушкин А.
Савицкий К.А.
Саврасов А.К.
Серов В.А.
Степанов А.С.
Суриков В.И.
Туржанский Л.
Шишкин И.И.
Якоби В.И.
Ярошенко Н.

Хочешь увидеть свое имя в этом списке? Легко!


       
  
   

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20

   
 
  
   

Картины Ивана
Крамского



Портрет Куинджи,
1872


Портрет писателя
Льва Николаевича
Толстого,
1873

   
Иван Крамской. Глава из книги Надежды Шер о художниках-передвижниках

А в углу конференц-зала продолжала стоять одинокая жалкая фигура. Это художник Заболотский не выдержал и в последнюю минуту изменил товарищам; но никто даже не обернулся в его сторону - его постарались просто не заметить. Годы академической учебы остались позади. Настроение у всех приподнятое, серьезное; казалось, каждый чувствовал, что пришел для него тот настоящий день, в который решалась судьба всей будущей его жизни. Об этом дне Крамской писал позднее: «Это единственный день, о котором я вспоминаю с чистой и искренней радостью». А за столом в конференц-зале академики возмутились: «Позволить им свободные сюжеты! Одни напишут лапти, полушубки, другие парчу, золото, третьи - благородные человеческие формы,- извольте их разбирать! Это невежественное самомнение достойно наказания». В тот же день вице-президент поехал в Третье отделение к шефу жандармов, чтоб заявить о бунте. Все четырнадцать бунтарей тотчас же были внесены в список людей подозрительных, а Крамской был взят под надзор полиции. О «происшествии в Академии художеств» запрещено было не только упоминать в печати, но и говорить. Но, несмотря на все запреты, по городу ползли самые разные слухи о бунте и бунтарях-художниках, о скандале в академии. Бунтарям выдали свидетельства о прохождении курса в академии, а тем, кто пользовался мастерскими, приказано было освободить их к первому декабря.
«Ай да молодцы, честь и слава им. С них начинается положительно новая эра в нашем искусстве», - писал в письме одному из товарищей художник Шишкин. Эти слова Шишкина выражали мысли всех передовых русских людей, которые понимали, что для русского искусства «пришел чудесный момент, и радовались, смотря на гордый, смелый почин горсточки молодых художников, слабых житейскими силами и средствами, но могучих мыслью, понятием и решимостью».
Прошли первые радостные дни свободы, к которой все так стремились. Надо было как-то начинать новую жизнь и прежде всего освободить академические мастерские. Кое-как расселились по дешевым комнаткам, а вечерами по-прежнему собирались у Крамского, который теперь особенно сильно чувствовал свою ответственность за всех. Среди товарищей были, конечно, люди более и менее талантливые, более и менее стойкие, и перед Крамским стояла большая задача - сплотить группу, не дать ей распылиться, разойтись в разные стороны. Но пока никто не малодушествовал, никто не унывал. И разве можно было унывать, когда их связывала такая хорошая дружба, такая большая вера в свои силы, в свое искусство!
«В наших собраниях после выхода из академии в 1863 году забота друг о друге была самой выдающейся заботой. Это был чудесный момент в жизни нас всех...» - говорил Крамской.
Жить и работать вразброд, в одиночку становилось трудно, и надо было что-то придумать. После долгих размышлений решено было организовать артель художников. В то время в Петербурге и других городах России одна за другой возникали разные артели, коммуны. Только что в журнале «Современник» был напечатан роман Чернышевского «Что делать?», которым зачитывалась вся молодежь, увлекаясь тем, как жили «новые люди» в швейной мастерской - коммуне Веры Павловны. Роман тогда же был запрещен, но его переписывали, знали наизусть целые страницы, хранили его вместе с другой запрещенной литературой.
Получив разрешение организовать артель, молодые художники вместе с Крамским переселились в большую квартиру и стали принимать заказы на разные художественные работы,' Все хозяйственные заботы взяла на себя жена Крамского, Софья Николаевна, а сам он с первого дня основания Артели свободных художников был выбран старшиной и вел дела артели. К этому времени у него была уже семья, и, чтобы содержать ее, он работал не покладая рук: ретушировал портреты, писал заказные портреты с фотографий, брался за любую работу для заработка. «Женившись, - писал он в автобиографии, - я начал вечную историю борьбы из-за куска хлеба, преследуя в то же время цели, ничего общего с рублем не имеющие».
Незадолго до ухода из академии Крамской был приглашен учителем в рисовальную школу Общества поощрения художеств, которая помещалась в здании Биржи и ее обычно называли «Школа на Бирже». Крамской не мог и не хотел отказываться от такого предложения - считал для себя обязательным его принять. Первые годы было много трудностей, и каждый день был для него днем новых, часто неожиданных педагогических открытий; постепенно приходили опыт, умение. Ученики его, среди которых были такие талантливые люди, как Репин, Васнецов, Ярошенко и многие другие, говорили, что он прирожденный учитель, что педагог он превосходный и необыкновенный. Он старался прежде всего вникнуть в характер каждого ученика, понять, что нужно именно этому начинающему художнику. Он умел внимательно и терпеливо слушать, был доброжелательно-требователен, сам всегда говорил просто, ясно, убедительно. Общение с учениками доставляло ему большую радость, помогало и самому многое понять, осмыслить.
В артели жизнь «первых протестантов по части художества», как назвал их тогда один из художников, начинала налаживаться. Правда, заказов еще было немного, но своим добросовестным отношением к делу артель понемногу завоевывала себе прочное положение, доброе имя. Все больше и больше людей собиралось вокруг Крамского, вокруг артели; всех привлекала его искренняя, бескорыстная и восторженная любовь к русскому искусству, внимательное, бережное отношение к каждому человеку. И если случались какие-то мелкие ссоры между артельщиками, если не ладилась у кого-нибудь работа, кто-нибудь падал духом, терял веру в себя, то Крамской всегда вовремя приходил на помощь, находил нужные, часто резкие и прямые слова, чтоб пресечь недостойное поведение, подбодрить в работе. На него не сердились: за этой резкостью всегда чувствовалась особая тревожная нежность к товарищам, беспокойство за судьбу артели. Работали все много. А слова «товарищество» и «равноправие» произносились тогда в артели с особым чувством гордости и удовлетворения.

продолжение...



www.tphv.ru, 1869-2016. Товарищество художников - передвижников. Для контактов - info (a) tphv(dot)ru