На первую страницу   


    Рождение ТПХВ
Первая выставка
Развитие ТПХВ
Идейный облик
Творчество
ТПХВ и общество



Устав ТПХВ
Вступить в ТПХВ
Выставки ТПХВ
Бытовая живопись
Украинское ТПХВ
Бытописатели
Пейзаж в ТПХВ
ТПХВ в 1900-е
Статьи о ТПХВ



Члены ТПХВ:

Архипов А.Е.
Бялыницкий В.
Васильев Ф.А.
Васнецов В.М.
Васнецов А.М.
Ге Николай Н.
Дубовской Н.
Иванов С.В.
Жуковский С.
Каменев Л.Л.
Касаткин Н.А.
Киселев А.А.
Корзухин А.И.
Крамской И.Н.
Куинджи А.И.
Левитан И.И.
Маковский В.Е.
Маковский К.Е.
Максимов В.М.
Малютин С.В.
Мясоедов Г.Г.
Неврев Н.В.
Нестеров М.В.
Остроухов И.
Перов В.Г.
Петровичев П.
Поленов В.Д.
Похитонов И.П.
Прянишников И.
Репин И.Е.
Рябушкин А.
Савицкий К.А.
Саврасов А.К.
Серов В.А.
Степанов А.С.
Суриков В.И.
Туржанский Л.
Шишкин И.И.
Якоби В.И.
Ярошенко Н.

Хочешь увидеть свое имя в этом списке? Легко!


       
  
   

Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6

   
 
  
   

Картины Ивана
Крамского



Христос в пустыне,
1872


Портрет Куинджи,
1872


Портрет писателя
Льва Николаевича
Толстого,
1872

   
Александра Боткина. Иван Крамской и Павел Третьяков, страница 4

Крамской смущен выражением Павла Михайловича, что видеть картину будет для него событием: «Я понимаю очень хорошо,- пишет он,- что все приготовления мои к ней носят на себе какой-то чуть не торжественный характер: ездить за границу, строить нарочно мастерскую, взять размеры в 8 аршин... все это такие атрибуты, что заставляют других ждать, и вдруг...». Он уверен, что к случае неудачи, он сможет это перенести лишь с условием, чтобы никто, кроме 2-3 человек, не видел картины. Такое несчастье не сломит его, если оно не будет ославлено.
Павел Михайлович хотел бы многое сказать в ответ, но откладывает до личного свидания. Пока он поясняет: «Я употребил слово «событие» совершенно без умысла, даже и не заметил особенного смысла, могущего в нем заключаться. Я никогда не употребляю выражений с умыслом, если же это так иногда кажется, то ото выходит у меня так само собой; разбирая же теперь это слово, я не могу никак отказаться от него, хотя оно и смущает Вас так. Для меня лично, и только для меня, увидать Вашу картину будет событие; удачна она в моих глазах или нет, более ожидания или менее - это дело другое: почему я могу непременно ожидать непременной удачи, разве это зависит только от человека, а не от бесчисленной массы, может быть, вовсе незамечаемых обстоятельств. Приготовления были, по-моему, самые скромные; я ожидал больших; если же они могут иными казаться, то в том не Ваша вина была. Что Вы не показывали до поры до времени, совершенно похвально в моих глазах. Нет ничего хуже говорить как о совершившемся факте, о еще не существующем предмете. Это наша постоянная слабость; но когда является потребность показать - не будет ли против натуры не удовлетворить этой потребности. Я вовсе не к тому говорю, чтобы Вы мне скорее показали, я могу весьма и очень часто ошибаться и не понимать, покажите кому знаете, это мне решительно все равно; но если нужно будет, когда я увижу, чтобы не знали, что я видел - никто не узнает, в этом можете быть уверены».
Крамской сознается, что это письмо Павла Михайловича помогло ему возвратить самообладание. Он находился в последнее время в очень возбужденном состоянии.
К этому времени случились некоторые обстоятельства, отвлекшие Крамского от картины. Во-первых - болезнь. Боткин посылает его на весну на юг. Во-вторых - отбор картин для посылки в Париж на Всемирную выставку. Комиссия не послали извещения ряду передвижников: Максимову, Прянишникову, П.А.Брюллову, Мясоедову, Ярошенко, Клодту. Крамской, приняв к сердцу эту обиду товарищей, предложил мысль выстроить на выставке особый павильон на частные средства и спросил Павла Михайловича, не будет ли он субсидировать это предприятие. Павел Михайлович возмущен, что Стасов не торопится выступать, надеясь, что все уладится: «Ну не комично ли это,- пишет он,- а ведь это первый страж и оберегатель русского искусства. Я ужасно беспокоюсь, что вся эта мерзость (т.е. устройство Парижской выставки) Вас волнует и еще более вредит здоровью и весьма сожалею, что я дал свои картины, но помочь делу, как Вы предлагали, все-таки не могу; да я вовсе и не такой богатый человек, каким могу казаться по некоторым обстоятельствам».
Описывая шум, который поднялся в комиссии, когда все художники стали требовать, чтобы брали вещи по их выбору, Крамской прибавляет: «Что же касается того, что Вы не настолько богатый человек, как можете казаться, то мне истинно стыдно... Если я чего больше боялся, так это именно, чтобы не сделать что-нибудь такого, из чего можно было бы заключить, что я на что-либо посягаю...».
Павел Михайлович оправдывается: «Я сказал что не настолько богатый человек (как может показаться) - не в упрек, а в извинение, что не мог или не хотел сделать того на что Творчество Ваше могло рассчитывать, так как действия Академии действительно возмутительны (и понятно предположить, что человек близко стоящий к Вашему делу - мог бы явиться пособником против поганствующей клики)».
Причину отказа Павел Михайлович поясняет в скором времени по аналогичному случаю: «Что обращаетесь Вы ко мне я это вполне понимаю, иначе и быть не может, но я направляю свои силы на один пункт этого близкого мне дела. Если я делаю Недостаточно на этом пункте, я готов и еще напрячь, но не разбрасывать в разные стороны».
Комиссия по отбору картин для Парижской выставки договорилась с передвижниками. Крамской назначил к посылке десять своих вещей. Павел Михайлович, одобряя его выбор и даже рекомендуя прибавить «Майскую ночь», все-таки сетует: «Очень бы рад был,- пишет он,- если бы ничего не брали у меня на Парижскую выставку: Вы не можете себе представить, сколько хлопот и возни снимать, укладывать, привинчивать и т.д., еще большие хлопоты по возвращении вещей, промывка, починка рам, снова ввинчивать кольца, наблюдать, чтобы должный наклон был при новой развеске и пр. и пр., да почти год смотреть на безобразные оголенные и запятнанные стены и все это, еще слава богу, - в сравнении с тем чувством опасения за целость вещей. Утешать можно себя разве тем, что авось это в последний раз. Но так как нужно и непременно нужно, то я готов служить всем, что Вам потребуется, и с своей стороны особенно рекомендовал бы Вам Куинджи взять все вещи, находящиеся у меня: «Валаам», «Степь» и «Забытую деревню»... Что же касается укладки и отправки, то если бы меня попросили, я взял бы на себя все хлопоты по укладке и отправке вещей: Андрей лучше чем кто-нибудь сделает, да и для меня удобнее».
В начале 1879 года Павлу Михайловичу хотелось приобрести у Крамского два портрета: Лавровской, которую он очень высоко ценил, и Софьи Николаевны. Ни то, ни другое не удалось ему. Портрет Лавровской Крамской решил уступить Павлову. Павел Михайлович сожалеет. Он считал, что, может быть, Павлов очень и очень достоин иметь его у себя, но в частных руках портрет исчезает для общества.

продолжение...



www.tphv.ru, 1869-2016. Товарищество художников - передвижников. Для контактов - info (a) tphv(dot)ru